Часть 2. Первый год службы

ГремихаЧасть 2. Первый год службы

Как оказалось вскоре наше путешествие ещё не закончилось. Часть прибывшего пополнения с Архангельской области, в том числе и меня, в Гремихе посадили на грузовую автомашину и повезли в тундру. Дорога всё время шла вверх по побережью моря. Километров через шесть показались строения. Я понял, всё здесь мой дом на три года.

Полк — место службы

Машина подошла к контрольно – пропускному пункту. Проверив, кто и зачем приехал, дежурный офицер с солдатами пропустили нас в часть. Как и в любой подобной части здесь были казарма для солдат, плац, спортивная площадка, столовая, клуб, здание штаба и жилые здания для офицеров и сверхсрочников, другие помещения.

Всё это на высоте трёхсот метров над уровнем моря. До берега несколько сотен метров, а затем скалистый спуск к воде. Отсюда отлично просматривались море, залив, остров Витте и мыс Святой Нос.

Вместе с ещё двумя призывниками из прибывшей группы меня определили служить в батарею управления.

Гудаев Михаил. Служба в армии, 1965 год. Гремиха, Мурманской областиНу а дальше всё как бывает в первый день службы: медосмотр, баня, получение солдатской формы, казарма и твое место в ней. Знакомство с командирами, сослуживцами, старшиной.

Увидев себя первый раз в зеркало в военной форме, наконец, окончательно понимаешь, что стал солдатом, а та гражданская жизнь, от которой отделяет тебя всего несколько дней, осталась позади.

Помню, что в первые дни службы много нам рассказывали о боевом пути полка, о том какие задачи выполняют ракетчики, об условиях жизни и службы.

Командир полка

Первым командиром полка у нас был подполковник Прудников. Строгий, но, на мой взгляд, справедливый и умный командир, прошедший войну. Первое, что нам показали, было Знамя полка и огромная карта в виде рисунка на стене штабного здания. На этой карте жирной линией со стрелками и флажками был проложен боевой путь части в годы войны.

Беседу вёл замполит, но командир полка присутствовал, внимательно наблюдал за нами, и если была необходимость, дополнял рассказ замполита интересными фактами.

Комплекс С-75В этот же день нас сводили к ракетным установкам. Подвели к одной из них. Нам не просто рассказывали о ракетах. Можно было поползать по установке, потрогать ракету руками.

Можете себе представить чувства молодого солдата, оказавшегося вдруг рядом с таким грозным боевым оружием. Нацеленная своим острием в небо ракета готова была в любой момент к старту.

Запомнились слова: “Пуск сразу трёх ракет по самолёту-нарушителю не даёт ему никаких шансов уйти от поражения”. Рассказывали, как был сбит самолёт-нарушитель РБ-46 в Белом море в районе Паноя поднявшимися советскими истребителями.

Говорили, что полк постоянно находится на боевом дежурстве и часто поднимается по тревоге. Самолеты НАТО не редкие здесь гости и очень часто стремятся спровоцировать нарушение границы.

Командир батареи управления

Батареей управления командовал капитан Федоренко. Слово “управление” говорило само за себя. Через батарею происходило управление зенитно-ракетным полком. Батарея управления своего рода элита полка. Это специалисты, которые несли круглосуточное дежурство на командном пункте полка и обеспечивали своевременно информацией ракетные подразделения. Они же осуществляли связь со штабом корпуса городом Североморском. От командира такого подразделения требовался профессионализм, умения работать с людьми. И он этими качествами обладал. Из всех командиров он мне больше всего запомнился. Старался всегда разобраться в любой сложной ситуации. Своих подчиненных старался защитить, никогда не повышал на них голос. Убеждал, но всегда ровным спокойным голосом.

Старшина Литвиненко

Вначале службы старшина наш мне как-то “не приглянулся”. Было ему лет за тридцать. Выглядел он всегда подтянутым, был требователен к себе, но не забывал и про нас, молодых солдат. Отслужившие уже год – два меньше привлекали внимание старшины, правда иногда доставалось и им. Ну и старослужащие, которым служить оставался год, имели всё-таки “формальные, но льготы”.

Попробуй встать в строй с грязным воротничком или не почищенными до блеска сапогами. Поставит перед строем, отчитает, да ещё объявит наряд вне очереди.

Позднее понял что старшина – это должность такая. Без его строгости дисциплины не наведешь, а в армии без неё никак.

Казарма

У нас это было двухэтажное здание. Основная его часть спальное помещение. Оно представляло собой огромный зал, справа и слева по несколько рядов двухъярусных кроватей. Посередине своеобразный коридор. Тумбочка, табуретка у каждого. Это твоё основное место.

Старшина требовал, чтобы оно было всегда в идеальном состоянии. Правильно заправленная кровать, ничего лишнего в тумбочке и под матрацем.

От солдата тоже требовались – чистый воротничок, наглаженная форма, до блеска начищенные сапоги и бляха и конечно подтянутый вид.

Утренний подъем или подъем по тревоге — сорок секунд. Столько горит спичка. Попробуй, опоздай на построение, наряд вне очереди обеспечен. Затем всё по режиму зарядка, туалет и через несколько минут ты уже по всей форме с песней маршируешь в столовую на завтрак.

Не из легких физически был наряд по казарме. Пол огромного помещения нужно было не просто вымыть, но после просушки натереть его мастикой до блеска.

Мешал ли спать запах портянок и храп? Да некогда, наверное, особо на это было, и обращать внимание. За день все уставали так, что добравшись до кроватей, отключались сходу.

Плац

Так называлась бетонная площадка на улице между казармой и зданием столовой.

Сколько за три года всяких событий произошло, связанных с этим плацем? Здесь учили маршировать, ходить строевым шагом. На плацу происходили все построения полка по случаю праздников и разных событий. Сколько солдатских сапог оттоптано на этом плацу?

Запомнился плац и другими событиями. Здесь принимали Воинскую Присягу. Здесь в День ракетных войск и артиллерии было всегда торжественное построение полка, а затем марш строевым шагом перед Знаменем полка и командирами.

Клуб

Небольшое одноэтажное здание, где по вечерам свободные от нарядов и дежурств солдаты смотрели кинофильмы. Запомнился мне фильм “Кавказская пленница”. Смотрел я его тогда впервые. На улице холод, метель, за стенами клуба ураганный ветер, а на экране юг нашей страны, лето, тепло и юмор. В зале смех и мы, солдаты хотя бы на час – полтора забыли о свисте ветра. Все там, на юге вместе с героями фильма. Сколько не смотрел этот фильм после службы, всегда вспоминал этот солдатский клуб.

Столовая

СтоловаяНу, для каждого солдата это любимое место. Правда здесь не только принимали пищу, но бывало, и находились в нарядах. Нужно и посуду вымыть, столы и пол протереть, почистить картошку. С непривычки вначале уставали, но было и вознаграждение, иногда перепадало по лишнее покушать, а на первом году есть всегда хотелось.

Не так давно увидел в интернете фото солдатской столовой наших лет службы. Критикуют все теперь старое и посуду и пищу. Конечно, сегодняшние условия службы с нашими не сравнить. “Мобилов” у нас не было. Пока придет весточка из дома в виде письма, пройдут недели, а то и месяц. Условий “Включено всё” тоже не было.

Думаю, что зря критикуют всё старое. Те, кто в те годы служил, критиковать, и подсмеиваться не будут. Они понимают, что время было другое, не было тех условий, которые есть сегодня. Критикуют чаще те, кто в те годы еще и на свете то не были.

Первые месяцы службы

Говорят, что самое сложное время для солдата первые месяцы службы. Ты должен привыкнуть к воинской дисциплине, твой ещё “гражданский организм” должен привыкнуть к распорядку дня, к режиму питания, Ты тоскуешь по родным и близким. Тебя учат, тренируют, иногда хвалят, иногда ругают. От тебя требуют беспрекословного знания и выполнения Уставов Вооруженных Сил. Ты должен подтянуться в строевой, стрелковой и физической подготовке…

Все теоретические занятия у нас проводились в Ленинской комнате. Лекции и беседы, которые проводил с нами командир батареи капитан Федоренко, я всегда сравнивал с уроками истории в школе. Как и наш директор школы Петровский, капитан Федоренко тоже был фронтовиком.

Эти два человека сформировали мои взгляды на происходящие события в стране и мире на всю жизнь. Я им верен и сегодня, потому что считаю правильными, не смотря на все происходящие перипетии сегодняшней жизни.

Это были представители истинных патриотов своего народа, своей страны, прошедшие огниво страшной войны.
Солдат первого года службы, у которого еще нет военной специальности, всегда на подхвате всех хозяйственных дел полка. А это и наряды и разгрузка угля и других грузов пришедшие на судах в Гремиху для полка.

На разгрузку угля частенько возили в Гремиху. Помню, всё инструктировали, чтобы не упали с причала, разгрузка шла и ночами. В Гремихской воде можно было продержаться не больше четырех минут.

Запомнилось, как почти целый месяц рыли траншею для кабеля между казармой и столовой. Это было что-то. Камни — валуны, которые нужно было подкопать и затем вытащить на поверхность. Работа конечно очень трудная, но мы все старались и выполнили ее в срок. Кабель был проложен.

Личное боевое оружие

СКС - 45Ракеты ракетами, а у каждого солдата должно быть личное оружие. У нас были карабины Симонова, так называемые СКС-45, образца 1945 года. Полное название — 7,62-мм самозарядный карабин Симонова.

Длина карабина с метр, вес составлял около четырех килограмм. У карабина еще был самооткидывающийся штык и неотъемный магазин вместимостью на десять патронов. Снаряжался этот магазин либо по одному патрону вручную, либо же при помощи обоймы.

За каждым солдатом карабин закреплялся на весь период службы. Его изучали, разбирали и собирали, из него стреляли. Оружие нужно было держать всегда чистым и готовым к применению. Хранились и охранялись карабины в специальной для этого оружейной комнате в казарме. По тревоге или уходя в наряд солдат, получал свой карабин. В период тренировочных стрельб из оружия стреляли по мишеням.

Наряды

Свой рассказ я начал с быстротечности времени. Однако в жизни человека есть периоды, когда время как бы останавливается. Такие моменты у солдата первогодка бывают.

Дневальный

Получив наряд дневального, мы стояли у тумбочки с телефоном в коридоре казармы возле оружейной комнаты. На ремне в ножнах подвешен штык – нож. Когда полк приводился в полную боевую готовность, дневальному выдавали и карабин. Таких случаев было не мало, полк находился на постоянном боевом дежурстве

Стоять приходилось по несколько часов, пока тебя не сменит такой же солдат. Стоишь и днём, когда в казарме жизнь кипит и ночью, когда все спят. Ночью, конечно, как и всем хочется спать, поэтому сон стараешься отогнать от себя воспоминаниями о родных местах.

Если проверяющий дежурный по полку заметит, что ты стоишь и дремлешь или вдруг отошел от тумбочки жди наказания да еще командиру батареи доложит.

Часовой

На первом году службы ставили часовым на охрану ракетных установок. Хорошо днём и в теплую погоду. А вот ночью, да ещё зимой в мороз, когда ветер сбивает с ног, отстоять наряд не просто. Здесь о чем-то даже и подумать не приходилось.

Всё внимание охраняемому объекту и порывам ветра, который может сорвать с тебя все что угодно или самого повалить на землю. Не зря же назвали Гремиху городом летающих собак. Поднимает их здесь ветром, зацепиться то лапами за что-нибудь они не могут.

Запомнилась фраза, которую часто можно было услышать среди солдат “ Часовой — это труп, завернутый в тулуп, проинструктирован до слез и выставленный на мороз”.

Первая специальность

Основным местом в полку, где я получил специальности для дальнейшей службы, был командный пункт. Двоих моих земляков с Архангельской области тоже определили сюда. Одного радистом — морзистом, другого дизелистом. Мне сказали: “Будешь учиться на радиорелейного механика”.

Радиорелейная представляла собой небольшую комнату. Рядом за стенками сидели радисты и телеграфисты. На столах были установлены радиорелейные стойки, которые обслуживал один солдат. Здесь же находились переносные станции УКВ. Их обычно использовали в полевых условиях. Вот с них я и начал изучать премудрости техники связи. Помогали старослужащие солдаты, которым нужно было подготовить себе замену.

Служба шла своим чередом. Технику я освоил довольно быстро, в основном путём самообразования. Получаю звание ефрейтора и сдаю на третий класс радиорелейного механика.

Помню тогда в газете “Часовой Севера” Была заметка про меня с фотографией. На фото еще рядовой в новенькой шинели и солдатской пилотке направляю к работе радиостанцию УКВ.

С сентября 1965 года я стал ходить дежурить на радиорелейную станцию командного пункта полка. Через радиорелейные стойки осуществлялась телефонная и телеграфная связь.

В смену входил дежурный офицер, радисты, телеграфисты, планшетисты, телеметристы и другие специалисты.

Начались дежурства, дежурства и дежурства. Ночь, день; ночь, день … Итак, три года. Одна смена меняла другую.

Случай с генералом

Однако однообразие однообразием, но служба требовала постоянного внимания и быстрой реакции. Аппаратура, поддерживающая постоянную связь полка со штабом корпуса в Североморске, должна была находиться всегда в исправном состоянии.

Были и довольно курьезные случаи. Во время одного моего дежурства вдруг резко открывается дверь и в комнату, где я дежурил, входит генерал-полковник. Мужчина уже пожилого возраста, небольшого роста, коренастый в шинели и фуражке, на погонах три большие звезды. За ним входят командир полка и группа офицеров.

Я среагировал мгновенно, вскочил со стула, отдал честь и доложил по форме. Генерал спросил меня о чём-то, я ответил, затем группа пошла дальше по командному пункту.

Согласитесь, редко бывают такие случаи, когда солдат первогодок разговаривает с командиром корпуса. Некоторые скажут: “Вздремнул, наверное, приснилось”. Да нет, всё было наяву.

Тревоги, тревоги

Отстояв ночную смену и позавтракав, ты идешь в казарму и отдыхаешь до обеда. Но твой дневной сон может быть нарушен сиреной или криком “Тревога”.

Бывали тревоги учебные или боевые. Это зависело от того сами командиры проводили проверку или это был самолет-нарушитель.

Обычно находиться на КП подолгу не приходилось, самолет-нарушитель, приблизившись к нашей границе, трусливо разворачивался и улетал обратно.

Тревога отменялась, и мы шли обратно в казарму. Сон, конечно, был нарушен, а после обеда снова на КП и дежурство до ужина.

Прибыть во время на свой пост было не всегда просто. Ночью в темноте под ногами не видно, а кругом камни, осенью и зимой скользкие, да с ног сшибающий ветер. Зимой, когда метель и сильный ветер, двигались по натянутому от казармы до КП канату. Если ветром уносило шапку или рукавицу, догонять было бесполезно.

Гремиха

Гремиха, причалСлужба шла своим чередом. Но пространство части замкнуто. Месяц, два и хочется видеть что-то новое. А рядом, всего в шести километрах, посёлок, можно сказать город. За время службы мне много раз удавалось в нём побывать. Я не считаю поездки наши на выгрузку пароходов.

В городе кругом моряки, гражданских людей редко встретишь. Моряки подводники жили в городе от одного своего плавания до другого.
Да, Гремиха вспоминается всем, кто там служил. Наверное, нельзя лучше сказать про эти места, про живущих там людей, их переживания, чем сказано в стихах, которые публикую ниже.

Стихи про Гремиху

Автор — Юрий Александрович Диаментов

Радуга в ГремихеНа Севере везде бывает лихо,
Дороги в Заполярье все трудны,
Но если скажешь: адрес мой – Гремиха,
Глядят, как будто ты упал с Луны.

Не удивляйтесь, мы не Робинзоны,
Дома пятиэтажные везде.
Живём в пределах пригородной зоны,
До города лишь сутки по воде.

Здесь море никого не миновало,
И не мужчинам только знать дано
Какой бывает качка в восемь баллов,
Когда нет места лучше гальюнов.

Дрожащею ногой, ступив на сушу,
Не радуйтесь, что испытанья все,
И вместе с пищей вырванную душу
Держи, чтоб ветер не унёс совсем.

Но есть любовь и живо чувство долга,
И потому в суровые края
Без долгих споров едет и надолго
Любая настоящая семья.

И потому звучат стихи и песни,
Хотя апрель и май метель метёт.
Я не скажу, что края нет чудесней,
Но здесь чудесный собрался народ.

И потому не за углом и тихо,
А в полный голос я сказать хочу:
Я – заполярник, адрес мой – Гремиха,
И этот адрес надо уважать!

Гремиха

(Автор стихов мне не известен)

СубмаринаНа сизый снег и гранит угрюмый
Слепая луна из-за туч глазеет,
Здесь будто бы встретились ветры Груманта
С колючим холодом Мангазеи.

Студеное море волну вздымает,
Ревмя ревет штормовое лихо!
Этот край неспроста называют
Тревожным северным словом — Гремиха!

С севера шторм нагоняет страха,
Волны прибоя орут: «Полундра!»
С юга — голодною росомахой
Залегло бездорожье тундры.

Почта неделями не приходит.
Найди, попробуй, такого психа,
Чтоб каждый день по такой погоде
Водил вертолет в штормовую Гремиху!

В зеленых лохмотьях полярных сияний
Мороз косматый и ветер острый
По-волчьи грызут ледяными зубами
Горбушку Кольского полуострова!

Зашелся кашлем больной динамик,
Хрипит эфира неразбериха!
Радист привычно разводит руками:
«Приема не будет! Помехи! Гремиха!»

Но, ни мороз, ни шальные шквалы
Сердец горячих не остужают,
И люди в Гремихе взрывают скалы,
Работают, любят, детей рожают.

А сила шторма не убывает!
В Гремихе ни дня не бывает тихо!
Но каждый, кто там хоть раз побывает,
С собою в сердце увозит Гремиху!

Здесь по тундре гуляет осень,
На деревьях желтит листки,
Свои прелести преподносит
Как положено, мастерски!

Небо вроде зеленым задето.
Лиловеют на нем облака.
Ну, а тундра какого цвета,
И не скажешь наверняка!
Сизо-пурпурный и лимонный,
Нежно-палевый, черно-гнедой,
Золотистый, багрово-зеленый,
Ржаво-охряный и седой

Колорит не постичь «без поллитры»!
Вероятно, с тундрою смог
Поделиться своей палитрой
Поврежденный в уме Ван-Гог!

Сопки, скалы… Граниты, кремни…
Скалы были бы высоки,
Кабы не были льдом и временем
Порасколоты на куски!

(Рядом, в море, обломков этих
Наворочено — будь здоров!)
С моря дует полезный ветер
(Отгоняет прочь комаров!).

Волны бьются в нестрашной истерике
И взахлеб, и навзрыд, и вдрызг!
И туманом висят над берегом
Мириады соленых брызг!

Кулинаркой туманноликой
Чуть присолено все вокруг —
Вороника, черника, брусника,
Тонкоперый тундровый лук…

А зверье здесь людей не пугается.
(До охоты ли моряку!)
Обнаглевшие лисы и зайцы
Пробегают по городку.

Городок наш — довольно тихий
Изолированный мирок,
Но с характером! (Ведь — Гремиха!)
Ничего себе, городок

На пригорке барак-халупа.
(Крутят фильмы. Стройбатовский клуб.)
В «Рыбкоопе» — хрусталь, тулупы
(По шестнадцать рублей тулуп.)

А у пирсов подлодки лоснятся
(Рыбы, взятые на кукан!),
Им походы дальние снятся
И ландшафты подводных стран.

Приложения к опубликованному материалу:

  1. Видеоролик —  Михаил Третьяк. Поселок маленький Гремиха
  2. Видеоролик — Мой адрес Гремиха

23 февраля 2016 года
Г. Новодвинск
Гудаев М.В.
(продолжение следует)