Есть в Чиже такая семья

Есть в Чиже такая семья

Многодетная семья Владимира и Светланы Чупровых из деревни Чижа удостоена медали ордена «Родительская слава» за укрепление института семьи и воспитание пятерых детей.

Указ о присвоении государственной награды был подписан президентом России Владимиром Путиным. 4 ноября, на праздновании Дня народного единства в Дворце культуры «Арктика», губернатор округа Александр Цыбульский вручил Чупровым высокую награду.

Владимир и Светлана вместе уже 23 года. Глава семейства ведёт небольшое подсобное хозяйство, часто помогает благоустраивать родную деревню. Работает машинистом на местной дизельной станции и отвечает за свое-временную подачу тепла в дома жителей Чижи. Светлана Ивановна трудится в фельдшерско-акушерском пункте.

Тохолкода – значит учитель!

Тохолкода – значит учитель!

На этой старой фотографии 1932 года изображен удивительный человек, которого с восхищением и уважением до сих пор вспоминают ученики Канинской семилетней школы – Анатолий Петрович Анашкин.

Он был учителем и директором Канинской школы, стоял у истоков её создания в 1930 году, прошёл всю войну и вернулся назад к своим любимым ученикам. Он был прекрасным человеком, пытался понять душу каждого ребенка. Говорил с маленькими тундровиками на их языке, потому что прекрасно владел ненецким и знал, что нужно ребенку, оторванному от родителей.

На фотографии Анатолий Петрович готовит для новой школы вывеску. Она написана латинским шрифтом, именно с него начиналась ненецкая грамматика в 30-е. Латинским шрифтом были напечатаны и учебники для национальных школ. Надпись, которую бережно поправляет Анатолий Петрович Анашкин, гласит: «Канинская ненецкая школа первой ступени». Эту вывеску он написал собственными руками, яркие масляные краски долгое время радовали всех учеников новой школы. Он был мастером на все руки. Вот как вспоминает о любимом учителе ветеран педагогического труда, заслуженный учитель школы РСФСР, отличник народного просвещения, выпускница Канинской школы Валентина Артемьевна Ханзерова.

Мы звали его нисява’’
Мы в Шойне. Встретил нас на берегу высокий стройный русский мужчина. На лице улыбка, облик – располагающий. Со взрослыми поздоровался за руку, спросил, как доехали, сколько детей привезли. А затем обратился к нам: «Ань дорово, нгацекые!»

Родители представляли своих детей. Кто не первый год, те вели себя довольно независимо, даже кое-кто осмеливался подать руку директору, всем видом показывая новичкам, вот, мол, я какой, запомните на всякий случай. А кто первый раз приехал, пугливо жался к родителю или прятался за него.

Через день-два родители уезжали обратно, на далекий Канин. А мы оставались стоять на берегу реки с глазами, полными слез. Воспитатели, стоявшие тут же, осторожно брали нас за плечи и вели в интернат. Теперь думаю, сколько было в них такта, сочувствия, как они нас понимали!

Так начиналась для нас, детей тундры, совершенно новая, непривычная жизнь. Очень скучали по тундре, чуму, родным. Были слезы отчаяния, безысходная тоска. Когда было особенно тяжело, я открывала свой мешок с домашними вещами, перебирала одежду, пимы, гладила их рукой, прижимала к лицу, а потом быстрее завязывала мешок натуго, чтобы не выветрился домашний тундровый запах. Так, наверное, было у всех.

Но нас оставляли в надежных руках воспитателей, учителей, директора Анатолия Петровича Анашкина. Именно о нем, бывшем директоре Канинской семилетней школы, хочется рассказать особо.

Все мои ровесники, да и те, кто старше или младше, учились у него. И каждый, я уверена, с благодарностью вспоминает Канинскую школу, ее директора, учителей и воспитателей.

После стольких лет учёбы в нашей школе, я стараюсь понять, почему Анатолий Петрович всегда пользовался непревзойдённым авторитетом и доверием родителей и учеников.

– Хари” хибяри – свой человек, – говорили тундровики. Может ли быть что дороже, чем такое признание его как человека и учителя.
Родители были спокойны, оставляя свое дитя почти на год.

Одно совершенно ясно: Анатолий Петрович любил свою работу, знал её, любил детей. Насколько был сплочён и дружен коллектив учителей и воспитателей, не берусь судить, мы были детьми и многого не видели, не знали. Но я уверена, что всё было, как надо. Не помню, чтобы кто-то из учителей или воспитателей кричал на нас или ещё хуже – оскорблял, упрекал в том, что нас кормят и одевают, а мы такие неблагодарные. Они уважали и видели в нас людей, чего подчас не хватает в современных школах. Было полное взаимопонимание между воспитателями и воспитанниками.

Хари’’ хибяри’’
В школе был чёткий распорядок. Здесь заботились о нашем физическом развитии и нравственном воспитании. Педагоги играли с нами на улице после вечерних занятий. Между школой и интернатом стояли нехитрые спортивные снаряжения, качели. А перед сном строем с песнями проходили через посёлок. Все знали – идут интернатские. Анатолий Петрович часто играл с нами, бегал, возился. Но авторитет от этого не становился меньше. После отбоя он обходил спальни, кому подушку поправит, у кого поднимет свесившийся угол одеяла или просто кого-то погладит по голове. Дети любили своего директора, называли его самым дорогим словом нисява – наш отец, хотя тогда у всех были отцы. Если кто-то из окна столовой увидит, что идёт директор, мгновенно, как по эстафете передавалось – нисява” яда (отец идёт). Наступала тишина, все подтягивались, даже самые озорные и непослушные. Я далека от мысли, что детьми руководило чувство страха. Объяснение простое: хотелось быть на высоте в его глазах, не огорчать, сделать ему приятное. И мы старались.

Анатолий Петрович следил за тем, чтобы нас вкусно кормили. Помню такой случай. На ужине почти нетронутой осталась пересоленная пища. У него, вероятно, был крупный разговор с поварами. Как директор он был очень требовательным и строгим, на первом месте всегда были дети. Уже собирались к отбою, вдруг звонок. Все в недоумении. Куда? Оказывается, по распоряжению директора приготовили новый ужин. Нельзя же детей оставлять голодными. Внимательным и заботливым был наш директор.

А какие весёлые вечера были у нас, особенно – Новый год. Досуг тоже надо уметь организовать. Чтобы зажечь других, надо самому гореть, а учителю для этого необходимо уметь многое. Душой вечеров был он сам. Кто устоит на месте, если заиграет на баяне Анатолий Петрович. Он одинаково хорошо пел, плясал, в Новый год почти всегда был Дедом Морозом. Я думаю, все ученики, особенно девочки, были в него немного влюблены: высокий, всегда в форме, подтянутый, весёлый, остроумный. Поистине, ни к кому другому, как к учителю, подходят ставшие крылатыми слова: «В человеке всё должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли». Учитель всегда находится под прицелом детских глаз, с головы до ног критически его оценивающих. Для учеников всё важно, как учитель одевается, какова его речь, как ведёт себя, как ходит… А какая была походка у Анатолия Петровича! Лёгкая, неподражаемая.

После школы и института, уже будучи в возрасте, я несколько раз встречалась с Анатолием Петровичем в Шойне, Кие, Архангельске. В разговоре с моим первым директором я никогда не могла перешагнуть дистанцию между учителем и ученицей, терялась, будто снова становилась школьницей. Так бывает, наверное, при глубоком уважении к человеку. Не знаю, может, это не современно…

Говорят, школа славится своими учениками. Конечно, мы не ахти как прославили, но и не опозорили её. Канинская школа многим дала путёвку в жизнь. Среди выпускников есть учителя, врачи, поэты, пастухи-оленеводы и просто хорошие люди, в сердцах которых вечно живёт светлая память об Анатолии Петровиче Анашкине – директоре школы, учителях и воспитателях, которые в несравненно трудных, худших, чем сейчас, условиях с любовью делали из нас людей.

Автор — Валентина Ханзерова

Ссылка на источник — nvinder.ru от 04 октября 2018

Хозяйка в тундре

Хозяйка в тундре

Тундра – родной дом для самых выносливых и сильных людей. Оленеводы и чумработницы живут по её законам, сохраняя традиционный уклад жизни. Героиня этой заметки уже четверть века трудится в тундре, не зная ни привычных нам отпусков, ни выходных.

Александра Бобрикова родилась в селе Ома, в многодетной и дружной семье потомственного оленевода. Отец Филипп Ананьевич Латышев трудился в Канино-Тиманской тундре вместе с женой Маргаритой Александровной. С любовью вспоминает женщина беззаботное детство, родных и близких, весёлые игры в прятки-выручалки с братьями и сёстрами, а их было семеро.

После учёбы в школе-интернате вернулась к родителям в тундру. С 20 лет работает в СПК «Восход». Единственная запись в её трудовой книжке – оленевод третьего разряда (чумработница) – сделана 25 лет назад.

Свою семью Александра создала в 1998 году. С будущим супругом была знакома ещё со школы, но и не предполагала, что их судьбы соединятся. С тех пор и кочуют Бобриковы по родной бескрайней тундре. Смуглое лицо и натруженные руки женщины говорят о непростом труде, который многим её соотечественницам просто не под силу. Навыки и умения, необходимые в тундре, прививаются очень рано. Много всего надо уметь: одежду починить, огонь развести, за малышами присмотреть, за водой сходить.

Бегущая по волнам

Бегущая по волнам

Женщина на корабле… к удаче. А не то, что вы подумали, дорогой читатель. В этом выпуске «ЛЖ» мы расскажем о Фрези Грант XXI века и о мечте, к которой так легко прибежать по волнам.

– Знаете, почему возникла эта поговорка о женщине на корабле? – улыбается Ульяна Маркова. – В английском языке слова женщина (ши) и корабль (шип) схожи по звучанию. Считается, что судно (а в английском языке любые слова, обозначающие корабль – женского рода) ревнует к сопернице. И, как любая дама, желает быть единственным(-ой) в своём роде.

В родной Оме Ульяна тоже в своём роде единственная. Не рождалось ещё таких бравых морячек ни в большой семье Марковых, ни в селе, ни в Канино-Тиманской тундре, ни во всём Ненецком округе.

А когда на море качка
Уроженка старинного села Ома Ульяна Маркова сейчас живёт в Мурманске, в городе, где встретила свою любовь. В свои 26 лет она занимает серьёзную по морским меркам должность. Ульяна – штурман, третий помощник капитана. Её обязанность – прокладывать кораблю дорогу, подбирать карты для перехода, чертить путь в электронном и бумажном виде. Когда стоит на вахте, в её подчинении трое мужиков: матрос, боцман и механик. Грудной женский голос в командный рык девушка переделывать не пытается. Слушаются и так.
Говорят, что бывалых моряков узнают по походке. Привыкшие к постоянной качке, они и на суше ходят слегка раскачиваясь, словно палубу под ногами баюкает огромный океан.

Только чёрному коту и не везёт

Только чёрному коту и не везёт

Герои этого материала – супружеская чета Терентьевых из Неси. Счастливую пару на днях наградили медалью «За любовь и верность».

Если сложить общий трудовой стаж Александра Егоровича и Тамары Гавриловны Терентьевых, то цифра получится внушительная – больше 60 лет. Глава семьи начал трудиться в Мурманском траловом флоте, затем вернулся в родную Несь. Работал в колхозе «Северный полюс». Больше 33 лет отдал оленеводству. Его верная жена Тамара Гавриловна работала в бюджетной сфере, а после свадьбы вместе с мужем кочевала по тундре. В семье двое детей, которым родители дали достойное образование.

…Гостей на пороге их дома встречает красивый, чёрный как смоль котик. Александр Егорович берёт животное на руки, и котофей пристально глядит на журналиста «НВ» ярко-жёлтыми нахальными глазищами.

– Чёрного кота хозяин захотел завести, – мягко улыбается Тамара Гавриловна. – До этого был рыжий и пушистый котик Марсик, на рысь похожий. Саня мой верит, что коты забирают у хозяев все болезни, вытягивают негативную энергию и берут её на себя. Наши питомцы постоянно Александру Гавриловичу на грудь ложатся, когда он на диване отдыхает. Лежат у него, муркают, лапками массаж делают. Ко мне так не лезут, – в голосе хозяйки проскальзывает нотка обиды.

12345...8