Погорелец — родина отца

Погорелец — родина отца

Историческая справка: “Деревня Погорелец расположена в центре Мезенского района, на правом берегу реки Мезень, в устье ручья Погорельский. Ниже деревни по течению Мезени находится село Козьмогородское. Погорелец – одно из самых старых поселений всей мезенской округи, ему более 450 лет. Слово «погорие» в прошлом обозначало «дом на горе», «поселение на горе». Отсюда и название деревни, вольготно расположившейся на высоком берегу реки Мезень.

Уникальность этого населенного пункта — не только в удачном местоположении на горе в окружении ручьев, леса, реки, но и завораживающая деревянная архитектура, и богатые дары природы. Сохранить уникальное северное поселение удалось благодаря усилиям местных жителей. Подлинным украшением деревни является архитектурный комплекс, объединяющий церковь Рождества Иоанна Предтечи 1896 года постройки, две ветряные мельницы, а также огромные жилые дома — двухэтажные хоромы с просторными поветями”. Довольно интересно и подробно описана эта деревня в размещенной у меня здесь статье.

(Статья из газеты “Север” Мезенского района от 18 апреля 2003 года. Автор — Н. Шульгин, краевед. г. Архангельск.)

“Деревня Погорелец известна с 1561 года из записок английских торговых агентов, посетивших нижнее течение реки Мезени в поисках кратчайшего пути к южным морям. В русских источниках впервые встречаем упоминание в Приходной книге Новгородской четверти 1620 года: «Погорельские волости за Офонькою Трофимовым сенные покосы наволочки на реке на Няфте с нижнего конца от Симоновы ворги вверх до Нырзанги речки оброку три алтына две денги».

К 1624 году Погорелец («Трушевская тож») уже насчитывал 25 дворов. Трофима (Трушу) Бакова следует считать первым известным поселенцем деревни. Сохранившиеся в народной памяти названия Чикинская, Будановская, как и настоящее, Погорелец, принадлежали, видимо, отдельным околоткам, составившим деревню.

Анализ переписных книг XVII столетия позволяет отнести к первопоселенцам Погорельца также Ярковых, Тяпуевых, Клыковых, Падрухиных, доныне проживающих в деревне, а также Баковых, Мишуковых, Щепихиных, Марковых, отселившихся в конце XVII — начале XIX вв. на реку Пезу и образовавших там новые деревни.

До середины XX столетия деревню обеспечивали сеном прибрежные острова и наволочки лесных речек. Своенравная река Мезень смыла близлежащие сенокосные острова, и коллективное хозяйство деревни, носившее мясомолочное направление, постепенно пришло в упадок.

К середине XVII столетия деревня разделила участь всех мезенских поселений: из — за длительных неурожаев и последовавшей «хлебной скудости» жители оставили деревню, но уже вскоре к оставшимся четырем жилым дворам присоединилось еще шесть. В 1678 году по-прежнему 9 дворов оставались пустыми, причем писцы бесстрастно сообщают, что жители 11 дворов «ходят по миру». К 1710 году жилыми было 24 двора.

Количество жилья при переписях претерпевает значительные колебания: в 1719 г. — 24 двора, в 1782 г. — 22, в 1795г. — 27, в 1816 г. — 20, в 1850 г. — 15, в 1858 г. — 13, в 1888 г. — 28, наконец, в 1913 году — 40 и в 1922 году — 57 дворов.

То же наблюдается и в численности населения: с 1763 по 1816 годы численность деревни уменьшилась со 172 до 96 человек, то есть почти вдвое. Однако анализ переписных данных не подтверждает сохранившихся преданий о том, что случившемся в древности пожаром была целиком уничтожена деревня в 70 дворов, и о моровом поветрии, когда в живых остался лишь каждый десятый (АГВ N10 за 1884 г.)

Рассказ о большом пожаре в деревне попал на страницы губернской газеты в 1896 году (N61). Пожар случился 16 июля того года, когда все взрослое население было занято уборкой сена на другом берегу реки. Первые, кто увидел пожар, бросились к лодкам, и вскоре на берегу не осталось ни одной лодки. Те, кто бросился переплывать реку вплавь, добрались до противоположного берега обессиленными, а те, кто остался на противоположном берегу, были вынуждены в отчаянии наблюдать гибель своего имущества.

Пожар истребил «целый околоток в 17 лучших крестьянских домов со всеми домовыми постройками: амбарами, банями, погребами и овинами, и всем движимым имуществом; равно сгорели дотла часовня и вновь строящаяся церковь с бывшим наготове пиловочным и строевым лесом». Десять семей, которые не успели переправиться через реку и спасти имущество, остались совсем голыми. Сгорел и мелкий скот, набившийся в горящие хлева, спасся лишь скот, пасшийся вдали от деревни. От деревни осталось лишь 15 домов — околоток, отделенный небольшим полем.

Пашня в деревне простирается на семь верст, на одну душу приходилось лишь по 885 саженей, сенокосы делились между крестьянами по одной десятине 541 сажени на душу, что было очень мало «При сравнительно малом наделе пашни здешние крестьяне чувствуют нужду и в сенокосах, поэтому скотоводство менее развито, чем в других селениях». (АГВ N10 за 1884г.).

Занятиями крестьян служили плотничество, столярные работы, изготовление летних и зимних повозок, пятеро домохозяев держали почтовую станцию (1884г), некоторые отходили на работы в Петербург, другие занимались охотой. По данным 1785 года, 13 крестьян работали при доме, трое — «в казаках» (батраках), двое плотничали, трое «по пашпортам» уходили в столицу, один находился на рыбном промысле, один изготовлял посуду, один портняжил. Женщины занимались домашним ткачеством.

В пору своего расцвета, в конце XIX века, Погорелец в силу своего срединного положения стал волостным центром для целого куста близлежащих деревень и одновременно почтовой станцией на пинежско — мезенском тракте. В поселении проживало немало политссыльных, одному из них, Грузинову, мы обязаны прекрасными фотоснимками начала XIX века.

Введенская часовня, которая была построена в первой половине XVIII века, сгорела во время пожара. В 1898 году была построена новая церковь во имя Рождества Иоанна Предтечи. В настоящее время восстановлена и вновь функционирует.

Из достопримечательностей районного масштаба деревня сохранила две мельницы — ветрянки — едва ли не единственные в районе”.