Мангазейский морской ход

Мангазейский путь через КанинОдной из важнейших транспортных магистралей поморов в XVI — первой половине XVII вв. являлся Мангазейский морской ход, под которым подразумевался путь из Белого моря в Западную Сибирь, в низовье реки Таз, где лежала богатая соболем Мангазейская земля. По мнению Д.М.Лебедева (Лебедев Д.М., 1956, с. 45) и А.С.Берга (Берг А.С., 1962, с. 60), первые известия об этой земле проникли на Русь в конце XV или начале XVI в., как об этом можно судить по записям в «Сказаниях о человецех незнаемых». Думается, что XV век выглядит более предпочтительным, если исходить из того, что уже в самом начале XVI столетия сведения о Мангазее проникли в Западную Европу и нашли свое отражение в карте Грегориуса Рента и Маргариты Философики, которая была издана в традициях птолемеевской школы в 1503 г.

Из рассказов поморских мореходов видно, что существовало несколько вариантов преодоления наиболее протяженного участка Мангазейского морского хода от Белого моря до Югорского Шара (условно этот участок можно назвать западным). Это было связано с различными способами прохождения полуострова Канин Нос. Первый и наиболее часто применявшийся вариант был основан на использовании речного и волокового пути, который пересекал полуостров с запада на восток. Начало маршрута было обычным: от Архангельска к устью реки Кулой.

Далее суда пересекали Мезенскую губу и подходили к устью реки Чижа на западном побережье Канина Носа, где начинался так называемый Чешский волок. Река Чижа преодолевалась за одни сутки, после чего суда перетаскивались по волоку в реку Чешу. Для транспортировки грузов и судов обычно нанимались кочевавшие там ненцы с оленьими упряжками. Преодоление волока было делом не особенно трудным, тем более, что его протяженность была не очень велика — около 400 м. «А волоку Чесского сажень с двадцать. Место тундряное» (Русская историческая библиотека…, 1875, с. 1091). Дальнейший путь проходил по мелководной реке Чеше, впадающей в Чешскую губу.

Труднопроходимая Чеша преодолевалась при приливной волне. «А речка Чоша невелика, ходят прибылою водою, как приходит вода с моря, а речкою Чошою прибылою водою вверх до Чесские губы версты три» (Русская историческая библиотека…, 1875, с. 1091). Существовал второй способ преодоления Чешского речного и волокового пути. В рассказе «Фомки Борисова Пинежанина» о переходе через Канин Нос говорится, что «в большую воду тот волок поймает водою», то есть он заполняется водой и позволяет более просто войти в Чешскую губу (Русская историческая библиотека…, 1875, с. 1091). Возможность преодоления полуострова Канин Нос водной протокой изображена на карте У. Барроу, изданной в Англии около 1570 г. (Skelton R.A., 1958, fig. 65). Автор карты, младший брат Стивена Барроу, руководителя второй английской экспедиции, принимал участие в двух походах англичан в северные моря и считался крупным специалистом по навигации в Баренцевом море. Его карта была составлена на основе личных наблюдений и долгие годы являлась эталоном в изображении северных районов России.

На ней Канин Нос изображен в виде острова, отделенного от материка узким проливом. Это и есть изображение Чешского волокового пути, сведения о котором англичане получили от русских информаторов. Приведенное выше описание этого волока со слов Фомы Борисова Пинежанина, объясняет логичность его воспроизведения на карте У. Барроу. Подобным же образом объясняет существование «канала», отсекающего Канин Нос от материка, карта И.Массы 1612г., русская в своей основе. На ней эта протока обозначена термином «промой», что означает русло, промытое водой. На упоминавшейся выше карте русского Севера Б. Лазо, канинский речной и волоковой путь показан в своем истинном виде: он состоит из двух рек, близко сходящихся в своих верховьях.

Судоходное значение этих рек продемонстрировано ситуацией в Чешской губе, где нанесена обширная мель, блокирующая восточное побережье полуострова Канин Нос. Единственный разрыв в этой банке тянется узкой полосой в юго-восточном направлении от устья реки Чеши. По всей видимости, это обозначение форватера. В этой связи становится понятным отрывок из рассказа Фомы Борисова Пинежанина: «А Чешская губа с севера на полдень, а с Чесской губы на Тиунский берег». Форватер, обозначенный Б. Лазо, протянут в северо-восточном направлении, через Чешскую губу к мысу Бармин. Moтив речного и волокового пути через Канин Нос отчетливо выражен на «Новейшей географической карте Великого государства московского, представленного его северной частью» Н. Витсена, которая была издана в 1710 г. (частная коллекция И.Владимирова, Нидерланды). На ней этот маршрут обозначен в виде двух рек, соединенных в верховьях небольшим озером. То, что на карте действительно изображена система судового пути, видно из сопроводительного текста: «Река Титса, по которой осуществляются плавания судов».

Заметим, что идея сквозного прохода через полуостров Канин Нос дожила почти до конца XVIII в. В частности, на карте Севера России де Роберта 1758 г. (частная коллекция И.Владимирова, Нидерланды) сильно зауженная перемычка между Мезенской и Чешской губами прорезана сквозной протокой, обозначенной надписью: «Река Чеша». По выходе в Чешскую губу суда пересекали ее в течение суток напрямую в направлении мыса Святой Нос. Далее они двигались вдоль «Тиунского» берега, под которым подразумевается побережье Малоземельной тундры. Здесь начинался участок прибрежного плавания вплоть до Медынского заворота. В рассказе Фомы Борисова Пинежанина, который является основным информатором по этому варианту Мангазейского морского хода, не упомянут Медынский заворот, один из стартовых участков в направлении Югорского Шара, но говорится о «Бурловом» береге, где его судно было блокировано льдами.

Название Бурловый берег происходит от реки Бурловой (Песчаной), которая присутствует на карте И.Массы и расположена на подходе к Медынскому завороту, примерно в 25 км от него. От Бурлового берега (Медынского заворота) суда шли открытым морем к Югорскому Шару. Второй вариант прохождения западного участка мангазейского пути совпадал на первом этапе с Новоземельским ходом: из устья Северной Двины суда шли к реке Кулой и далее открытым морем к северной оконечности полуострова Канин Нос. Обогнув его, они двигались к острову Колгуев и далее к мысу Русский Заворот, расположенному в Печорской губе. Здесь начинался около береговой участок пути, который продолжался до мыса Медынский Заворот.

Далее суда шли открытым морем к проливу Югорский Шар (Русская историческая библиотека…, 1875, с. 1062). Известен был поморам и другой путь к Югорскому Шару — от устья реки Печоры, которым они пользовались в случае необходимост. В частности, из рассказа Леонтия Шубина следует, что когда после вынужденной зимовки в Пустозерске он с товарищами вышел летом 1607 г. в Печорскую губу, то они двинулись «в Монгазею большим же морем окияном … и бежали парусом до Югорского шару морем» (Русская историческая библиотека…, 1875, с. 1088). Говоря о реке Печоре и городе Пустозерске, нельзя нс отмстить их важную роль в хозяйственной деятельности поморов и, в частности, в эксплуатации Мангазейского морского хода. Не случайно западноевропейские путешественники XVI в. многократно упоминают в своих записках устье Печоры, куда устремлялись встречавшиеся им русские суда. Это был главный транзитный пункт на пути в Мангазею.