Кочевники Канина

Часть 5. Кочевники Канина

У страха глаза велики

Мезенские самоеды, 1862Первые русские, посетившие места проживания ненцев описывали их, как людей  «с лицами на груди, с телом, покрытым шерстью». Ну, как говорится, у страха глаза велики.

Реальные описания этого необычного народа появились только в ХII веке в «Летописи временных лет» от Нестора «О челевецех незнаемых в восточных странах»: «Сии же люди невелики ростом, плосковиды, носы малы, но резвы вельми и стрельцы горазды».

Название «ненец» в переводе обозначает «человек». В прошлом русские называли ненцев самоедами. Это название предположительно произошло от саамского «самае-едне» (земля саамов), поскольку в далёком прошлом территория расселения ненцев была областью распространения саамов. Ненецкий язык относится к северной ветви самодийской группы уральских языков.

У русских с тех далёких времён, да и посей день, вызывает немалый интерес этот народ с совершенно иным, нежели российский, складом жизни.

Чум и летом и зимой

Ненецкий чум зимойЕсли для поморов, поселившихся по побережью Белого моря, жилищем  стали избы из бревен, построенные собственными руками, то для ненца-кочевника этот вариант был неприемлем. При выпасе оленьих стад требовалась регулярная смена мест стоянок для того, чтобы животные были с кормом. Как говорится, ненцы постоянно ямдали с места на место и часто вместе со своими жилищами.

К тому же ненцы были не очень приспособлены долго находиться в замкнутых пространствах. Им требовалось постоянное общение с природой и  прежде всего с тундрой. Без тундры ни один настоящий ненец прожить долго не может. Тундра для него — это и дом, и место рождения и место работы. В тундре каждая тропинка, каждый ручеек и каждая сопка — отдельная страница жизни. К тому же ненцу нужна свобода и в мыслях и в действиях.

Стойбище самоедовТрадиционным жилищем в те далёкие годы для ненцев был чум (по ненецки  «мя»). Удобное для жилья и транспортировки во время кочеваний, это жилище было незаменимо для ненцев на протяжении многих и многих столетий. Жили в этих чумах ненецкие семьи и летом, когда пасли стада оленей в Канинской тундре и зимой, когда  жили в южной части полуострова, в Мезенских, Пинежских и Лешуконских лесах.

Чум имел коническую форму, которая хорошо приспособлена к открытым пространствам тундры. Она придавала устойчивость жилищу при метелях и сильных ветрах. Крутая поверхность чума является наиболее приемлемой, так как с поверхности чума снег скатывается легко, не задерживаясь.

Чум самоедаВ чуме всегда был чистый и прозрачный воздух, а дым висел только у самого отверстия в верхней части чума. Форма конуса способствовала оптимальному распределению тепла. После разжигания очага дым заполнял все пространство чума, а через несколько минут по стенкам поднимался вверх. Также поднималось и тепло. Тепловые потоки, дойдя до дымового отверстия, создавали зону повышенного давления и, как пробка, закрывали доступ в чум холодному воздуху с улицы. А летом это отверстие не могли преодолеть комары и гнус.

Главным элементом чума был шест. Его готовили долго и тщательно, поэтому и служил он тундровикам не одно десятилетие. Конус чума строился из полусотни шестов в зависимости от размеров чума. Для покрытия чума ненцы использовали покрышки (нюки), которые сшивали из крупных шкур взрослого оленя нитками из сухожилий оленя. Для пошива использовали около шестидесяти шкур оленя. Служили покрышки обычно много лет.

Как скажет хозяин, так и стоять будет

Мезенский самоедМесто для стоянки и установки чума выбирал мужчина семейства. Существовал определенный порядок. Прежде всего, выбиралось место с учетом времени года. Зимой чум ставили по возможности в укрытых от ветра местах, летом, наоборот, в открытых.

Учитывалось также и то, что вход не должен был смотреть в ту сторону, откуда приехали оленеводы. Устанавливали чум женщины по строго установленному порядку. Определялся центр жилища, где сооружался очаг. Вокруг него укладывались доски пола. Потом на место постелей расстилали циновки из трав и прутьев. Затем устанавливали шесты.

Перпендикулярно центральному внутреннему шесту располагались две горизонтальные жерди, на которых укладывали железный стержень с крючком для котла. Затем натягивали покрышки. Края покрышек должны были заходить один за другой. Край одной из внешних покрышек образовывал вход в чум.

К основанию чума зимой подгребали снег, а летом – землю, чтобы в чум снизу не проникал ветер. Чум ставился за 30 – 40 минут.

И ишак — хорошо, и верблюд — хорошо, а олени лучше!

Канинские оленеводыИсконный транспорт ненца — оленья упряжка (запряженные один или несколько оленей в оленьи нарты).  Это и средство транспорта при перекочевке с места на место, и средство, используемое при выпасе оленей.

Несмотря на кажущуюся примитивность, конструкция нарт учитывает многовековой опыт их использования в условиях  тундры. Благодаря этому нарты могут годами эксплуатироваться, не разваливаясь.

Мужские легковые нарты имеют только заднюю спинку у сиденья, женские — еще переднюю и боковую, чтобы было удобно ездить с детьми. В легковые запрягают «веером» от трех до семи оленей.

Садятся на них с левой стороны, управляют с помощью вожжи, прикрепленной к недоуздку (уздечке без удил, с поводом) левого оленя, и шеста-хорея с костяной пуговкой на конце. Иногда на другой конец хорея надевают металлический копьевидный наконечник (в прошлом хорей наряду с луком служил оружием). Упряжь изготовляют из кожи оленя или морского зайца.

Оленья упряжкаВ грузовые нарты запрягают по два оленя, а из пяти-шести грузовых нарт составляют караван (аргиш), привязывая оленей цепочками или ремнями к передней нарте. Каждый аргиш ведёт седок на легковой нарте, часто это бывают девочки-подростки, а рядом — мужчины на легковых упряжках гонят стадо.

По совершенно непролазным дебрям олени могут, не напрягаясь идти со скоростью 20 километров в час, таща за собой сани с грузом.

Весной, когда на деревьях появляются почки, у оленя начинают расти рога (панты), летом они набирают полную силу, осенью «линяют», к началу зимы «покидая» оленью голову.

Одёжа, которую и поморы с удовольствием носили

Мезенские самоедыЕсли коренные жители Африки особо не печалятся о своей одежде. Ходить под палящими лучами солнца можно и в том «в чём мать родила», то в Заполярье с лютыми морозами и холодными северными ветрами так не пойдешь. Да и летом-то особо без одежды на улицу не выйдешь.

Где же можно было взять одежду в те далёкие времена? Незаменимую роль в этом, конечно, сыграли олени, да и другие животные, обитающие в тундре. Вот их шкуры ненцы и позаимствовали себе и для одежды и для жилища. Женщины семейства обшивали всех и себя и мужчин и детей. Оттачивалось мастерство такого шитья и передавалось от поколения к поколению столетиями.

Ассортимент пошива был довольно широким: малицы для мужчин, паницы для женщин, совики (русское название «гусь»), пимы (высокие сапоги из камуса, сшитые мехом наружу), чижи (меховые чулки для сильных холодов), пояса (главные атрибуты мужской одежды в любое время годы), одежда для детей и многое другое.

Например, для пошива малицы (глухая без разреза одежда для мужчин ненцев) требовалось 6 – 7 неблюев (оленят до годовалого возраста), осенние телячьи шкуры, камусы (шкуры с ноги оленя), августовская шкура крупного оленя, нитки — жилки и сукно.

Все русское население Мезенского района от мала до велика, одето в те времена было также в оленьи шкуры в виде малиц, совиков, шапок, пимов. Спальной принадлежностью мезенского крестьянина, кроме перин, служили также оленьи шкуры. Все это приобреталось русским населением у самоедов Канинской тундры.

Как пища богов

Сырое оленье мясо - обычная еда ненцевОбживая просторы Крайнего Севера, ненцы научились противостоять суровым условиям природы, брать у неё всё необходимое для жизни. Здесь проявилась их природная смекалка и мужество.

Наряду с одеждой первой необходимостью была пища. Главным блюдом для ненца, конечно, всегда являлся олень. Наиболее лакомое блюдо — мясо только что убитого оленя. Поедание мяса только что убитого оленя своего рода праздник для ненца. Лакомым блюдом считались молодые оленьи рога.

Мясо главным образом ели в вареном виде, но ели и в сыром. Ненцы считали, что сырое мясо оленя и особенно ещё теплая кровь оберегали их от болезней, возвращали силы после длительных голодовок и усталости.

Во время массовых забоев оленей (особенно осенью) мясо, которое не могло быть употреблено сразу же, заготовлялось впрок. Для сохранения часть его зарывали в мерзлую землю, где оно сохранялось, как в погребе, практиковалось также копчение мяса со спины оленя над костром, изредка — вяление на солнце и редко солили мясо впрок. Зимой ненцы охотно употребляли мороженое мясо, замороженную также в каких-либо сосудах оленью кровь.

Помимо мяса оленя, зимой добывали и ели (обычно в вареном виде) мясо птицы, прежде всего куропаток, которых круглый год в тундре было достаточно.

Весной, когда из южных краёв возвращались перелетные птица, мясо оленя заменялось мясом различных птиц — гусей, уток, турпанов, гагар, поморников, полярных сов. В пищу не употреблялись лишь чайки, которые считались священными. В период промысла линных (меняющих перья и не способных в этот период летать) гусей мясо этих птиц составляло основное питание ненцев.

Птиц ощипывали, потрошили, разрезали на куски и закладывали в котел. Сваренное гусиное мясо доставали из котла, а бульон заправляли мукой, и еще поварив, разливали в чашки. Ненцы, жившие по соседству с русскими, часто ели по русскому обычаю сначала суп, а затем мясо. Весной собирали и ели гусиные яйца.

Ненцы употребляли в пищу и мясо медведя, несмотря на то, что он считался священным. На побережье моря вытапливали жир морских животных (нерп, морских зайцев, моржей). Для этого с животного снимали шкуру вместе с находящимся под нею слоем жира, потом жир отскабливали ножом, клали в котел и растапливали. Жидкая ворвань разливалась в сосуды (обычно в бочки) и использовалась по мере надобности. Мясо морских животных также иногда употреблялось в пищу. Мясо нерпы ели, обычно слегка вымочив в воде.

Рыба являлась одним из основных видов пищи ненцев в летнее время. Употребляли только что выловленную рыбу в сыром виде, иногда чуть присолив или макая куски рыбы в соленую воду. Зимой одним из любимых кушаний являлась строганина (свежая мороженая рыба, тонко наструганная острым ножом). Рыбу также заготавливали впрок. Заготовка происходила в течение почти всего летнего сезона. Кочевники никогда не заготовят рыбы больше, чем нужно для семьи. Если улов оказывался неожиданно большим – излишки раздавали соседям.

Из растительной пищи, ненцы употребляли главным образом морошку, которая встречается в ненецких тундрах в большом количестве. Собирали и ели также голубику, бруснику.

Ненцы употребляли много чая. Чай заваривали прямо в котле или чайнике и кипятили, получая, таким образом, крепкий напиток. Пили чай обычно не реже трех раз в сутки. Зимой он имел большое значение как согревающее средство. В качестве чайной заварки использовали и листья морошки, и траву иван-чай.

Не хлебом единым

Cемиликий идол – хранитель ненецких родов«Здесь, на полуострове Канин, простираются родовые земли представителей ненецких родов, давших начало современным тундровикам, кочующим нынче по воргам Толстого и Тонкого носа. Тут, на просторах Дикарского кряжа, среди снегов Паравода’ харад, рек Мадахи и Надтей, Малой и Большой Камбальниц, на сопках Бугреницы и Ханибце’ седа, находятся их корни, их истоки, основа основ жизни оленеводческих родов полуострова Канин Нос.

Считается, что культовые, обрядовые святилища северных народов делились на три группы:

  • Великие (общенародные), куда приезжали представители всех самодийских родов. Таким святилищем был Козьминский перелесок на границе мезенских лесов и Канина полуострова.
  • Вторая группа — территориальные. Связанные с определенными тундровыми пространствами, они существовали в местах традиционных кочевий ненецких оленеводческих родов.
  • И третья группа — семейные или родовые, принадлежавшие и охранявшие отдельные ненецкие тэйпы, связанные семейными или клановыми узами».

Харв Пад (Козьмин перелесок)Ни один ненец не проедет ворота тундры — Кузьмин перелесок, расположенный на границе мезенских лесов и Канина, не оставив даров духам. Колокольчик, монетки, запчасти от снегохода. Возможен и обмен, но, ни одному путешественнику не рекомендуется брать вещи в этом сакральном месте. В противном случае заблудятся олени, сломаются сани, закружит метель…

Особо почитаемыми в тундре были шаманы. Они были не только духовными наставниками и советчиками, но и лекарями души и тела соплеменников, поэтому им беспрекословно доверяли.

Звание шамана было наследственным и передавалось младшему в роду. Они были особой кастой, которой верили и которую боялись. Большинство этих людей обладали феноменальными способностями к перевоплощениям, в совершенстве владели гипнозом.

Традиционная религия коренного ненецкого населения были язычество и шаманистские практики, которые полностью не изжиты до сих пор, несмотря на то, что первые попытки обратить ненцев в православие относятся ещё к XV веку.

Ненцы считали,что весь окружающий мир населён духами. Своих хозяев-духов имели реки, озёра, явления природы. От них зависела жизнь людей, удача в промыслах. Духи были добрыми, помогавшие людям во всех делах, и злые, насылавшие на человека болезни и различные несчастья. Умилостивление духов и божеств совершалось с помощью жертвоприношений.

Священный лес в ненецкой тундреУже в XVIII веке Святейший синод, активно взялся за христианизацию ненецкого народа. Несмотря на многочисленные и многотрудные просветительские походы, осуществлявшиеся в ненецкие тундры 34 года подряд (с 1783 по 1817 год), удалось окрестить лишь 55 самоедов, которые вскоре уехали в свои «заснеженные тундры, и узнать, насколько крепко в них поселилось слово Божье, уж убедиться не было никакой возможности…».

В августе 1824 года по инициативе епископа Архангельского Неофита и при поддержке Александра I была образована особая миссия для духовного просвещения самоедов и обращения их в христианство. Во главе особой миссии в тундры Мезенского уезда прибыл настоятель Антонио-Сийского монастыря Вениамин.

За последующие пять лет силами миссионеров было обращено в Православие боле 3,3 тысяч самоедов. Этому способствовало то, что архимандрит Вениамин овладел ненецким языком. Более того, он составил «Грамматику самоедского языка» и «Лексикон самоедского языка», перевел на ненецкий язык фрагменты Православного Катехизиса и Нового Завета.

Определенные успехи миссионеров позволили Священному Синоду обратиться в 1829 году к Государю с предложением о строительстве в тундрах Мезенского уезда трех православных храмов и домов священнослужителей. В 1831 году в селе Несь в первом населенном пункте Канина был построен первый православный храм.

Введение христианства сопровождалось разрушением ненецких святынь, уничтожением священных мест. На путях кочевых маршрутов возникло более 10 часовен. Однако ненецкое население в своем большинстве продолжало оставаться при собственных религиозных воззрениях.

После осуществления переводов многих священных писаний слово Божье стало преподаваться в миссионерских самоедских школах на Канине.

Так или иначе, благодаря молитвам и песнопениям на самоедском наречии Канинской миссии удавалось крестить ненцев, дав им после обряда крещения новые православные имена и вновь придуманные фамилии. С этими фамилиями, полученными взамен названий рода, ненцы живут до сих пор.

Объединив ненецкие и коми фамилии в один список можно назвать такие их семейства, как Ануфриевы, Ардеевы, Баракулевы, Бобриковы, Ванюта, Варницыны, Вокуевы, Выучейские, Каневы, Канюковы, Лаптандеры, Латышевы, Ледковы, Лукоперовы, Нюровы, Пырерка, Рочевы, Сулентьевы, Тальковы, Терентьевы, Филипповы, Ханзеровы, Хатанзейские, Хозяиновы, Чупровы, Шубины и другие.

Первая изба на реке Шойна

Изба у моряОказывается среди ненцев были не только те, которые противились христианской вере и до конца были верны своей, языческой. Были и такие, которые хотели примкнуть к христианской вере и становились изгоями  в среде своего народа.

Из книги известных краеведов Архангельской области Николая Окладникова и Владимира Матафанова  «Путь христианства на Севере» следует, что в конце июля 1825 года некто Хэхуля Баракулев «был изгнан соплеменниками за приверженность христианству, откочевал в устье реки Шойны и поставил там дом».

Почему Хэхуле Баракулеву приглянулся именно этот район Канина сказать трудно, но догадаться можно. Во первых каждый год весной и осенью оленеводы, зимующие в Мезенских лесах кочуя с севера на юг и обратно и двигаясь по западному побережью полуострова, не обходили эти места и останавливались здесь. Для них эти места были знакомы и почитаемы.

Километрах в двенадцати к югу от реки Шойна, в тундре было святое для ненцев место —  жертвенный камень. В 30-е годы в Шойне решили построить, в как раз в этом месте,  запасной аэродром. Камень мешал строительству взлетно-посадочной полосы. Было принято решение свернуть этот  ненецкий культовый камень с его прежнего места и перенести в другое.

Тундра в районе посёлка богата ягелем, так необходимым для оленей. Следы пребывания людей и оленей в течение сотен и сотен лет остались здесь в виде тундровых тропинок.

Думаю, что и Мезенские поморы любили приплывать летом на своих кочах сюда, ставили избушки, промышляли зверя, рыбу и птицу. Для строительства маленьких, да и больших изб материалов по берегам было достаточно.

Почти два столетия прошло с тех времён. Трудно сказать кто ещё кроме Хэхули Баракулева в девятнадцатом веке жил постоянно в этих местах, да и долго ли жил там он сам. Никто сейчас не скажет об этом, разве что кто-нибудь из наших любознательных современников, порывшись в архивных бумагах, найдет ещё какую-нибудь интересную информацию и поделится ею с другими.

Так здесь начиналась жизнь. Часть 5
Автор – Гудаев М.В. г. Новодвинск, 17 апреля 2016 года

Комментарии