Из породы тундровых «амазонок»…

Женщины тундрыИз породы тундровых «амазонок»…  Говорят, что женщина тундры умеет буквально все. Иногда кажется, что у нее обязанностей гораздо больше, чем у мужской половины стойбища. Она и за ярой (ивовыми ветками), которыми растапливают очаг в чуме или палатке, ходит, она и на озеро или реку за водой ездит, она варит суп и печет хлеб, она растит детей, обшивает всю семью, постоянно следит за тем, чтобы ее родные были одеты и обуты так, как надо. В тундровых условиях ведь нет магазинов, где можно приобрести сменные тобаки, либты или новую малицу. Все это становится постоянной заботой мам, бабушек, жен и сестер оленеводов.

К сожалению, сейчас и женская часть тундровых жителей все чаще смотрит в сторону деревень и городов. Многих девушек, закончивших школу, познавших прелести иной жизни: с водопроводом и теплым клозетом, с магазинами, где можно купить любую пищу и одежду, где есть телевизоры и прочие развлечения, — тундровая действительность совсем не прельщает. Потому-то нынче в некоторых окружных СПК работу «чумработницы» приходится выполнять самим мужчинам.

Девушки, большую часть своей сознательной жизни проведшие в деревне, в тундру ехать не хотят, даже если свое раннее детство провели где-нибудь в оленеводческом стойбище Малой или Большой земли.

Сменный выпас сделал свое не-хорошее дело, отвратив женщину от тундры. А, как говорится, без кочующей вместе с ним семьи «дом» оленевода становится пустым, а жизнь скучной и бесперспективной.

Недавно я была в СПК «Канин» и меня приятно удивило то, что здесь в оленеводческих бригадах большое количество женщин. Здесь, можно сказать, кочуют целые династии: и деды с бабушками, и матери, и отцы, и дети, и внуки. Снующая разновозрастная детвора добавляет жизненных радостей в нелегкие будни тундровиков.

Когда мы после долгого четырехчасового перелета приземлились на Дикарском хребте в центральной части Канинского полуострова, тундра вокруг вертолета просто пестрела от ярких одежд «дамского сообщества». Пастухи, как и положено солидной половине стойбища, к вертолету не бежали, а созерцали все происходящее с высоты Ханибце’ седа (Сопки Совы).

Первая палатка (а на Канине давно живут в брезентовых каркасных палатках), куда нас пригласили на чашку чая с соленым гольцом и отварным мясом, — жилище старого опытного тундровика Егора Федоровича Ардеева. Он всю жизнь «отпастушил» сначала в «Северном полюсе», а затем в СПК общины «Канин». Сейчас большую часть времени живет с супругой Валентиной Григорьевной в Неси. А их восемь детей жизнь свою без тундры не представляют вовсе, хотя оленеводами или чумработницами работают не все.

Из трех девушек только одна Анна навсегда решила остаться работать в родной 9-й бригаде, две другие нынче приезжают на родину только летом.

Анна после школы сразу уехала в родное становище и почти 20 лет работает хозяйкой большой «ардеевской палатки».

Когда мы зашли в «чум» (жилище свое оленеводы все еще так называют по привычке), на железной плите кипело сразу три чайника, кастрюля с мясом и скворчала сковородка с рыбой. Любой зашедший в жилище сразу становится желанным гостем. Заходишь — и у тебя не возникает мысли: накормят тебя здесь или нет, нальют ли чашку чая? В тундре свои непререкаемые законы, которые и позволяли людям выживать в течение многих столетий: хозяин обязан поделиться с человеком последним, что у него есть. Тундра не помнит случаев, чтобы кто-то кого-то не пустил в свой чум и отказал в приюте. Анна Ардеева эти правила впитала с молоком матери, поэтому и слывет в стойбище хорошей хозяйкой и доброй матерью, прекрасной мастерицей и трудолюбивой чумработницей. С некоторых пор она еще выполняет в бригаде работу радистки.

Старенькая рация по своему виду более напоминает дореволюционный телефонный аппарат, который заводится по принципу пате-фона. Сначала радистка Анна долго крутит ручку динамомашины, затем, после того как зажжется лампочка, едва успевает прокричать нужную информацию в эфир.

Эфира чаще всего хватает на одно предложение, затем лампочка гаснет и процесс повторяется снова.

Анна говорит, что новые рации обещали давно, несколько лет назад к ним приезжали из Нарьян-Мара начальники из Управления сельского хозяйства, обещали привезти новые хорошие рации, да, видать, так руки и не дошли.

Между хозяйственными делами, хлопотами «по чуму» местные женщины (а их в чуме прибавилось, пока мы пьем чай) начинают рассуждать о делах «скорбных» — общинных.

Кроме крошечной зарплаты (эта больная тема вообще не сходила с уст членов СПК «Канин» все время, пока мы там находились), женщин волновали проблемы сдачи мяса, «странных и неопределенных забоек». Говорили, что опять не знают, куда Олег Алексеевич мясо в этом году сдавать решит. Говорили, что обидно им за своих молчаливых мужчин, которые бойкими и решительными становятся, лишь когда «за ворот примут». Обидно за то, что народ канинский совсем за себя постоять не может, потому на всех последних соборках «сольную партию» ведут именно женщины: им ведь не только за себя отвечать, им еще и за детей и за мужей думать надо. «Куда они без нас-то!».

И если о русских крестьянках великий Некрасов писал: «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет», то о наших канинских тундровичках с полной уверенностью можно сказать: «Стадо соберут, на упряжках с ветерком промчатся, семью свою из любой беды вытащить сумеют, одинаково хорошо управляются и с иголкой, и с охотничьим ружьем».

Не случайно же во всех тундрах Ненецкого округа от Нельмина Носа и Хонгурея до Красного и Кары известна жизнеутверждающая ненецкая песня «Канинские женщины», в которой поется о том, что канинские тундровички хороши во всем: и в веселье, и в работе. Глядя на них, даже одноглазый мужчина начнет подмигивать и играть глазом, однорукий потянется к топору, чтобы наколоть дров, а одноногий побежит к озеру за водой.

Когда я привела эти строчки своим собеседницам в качестве примера, они смущенно потупили глаза, виновато улыбнулись, вздохнули и сказали: «Так ведь надо, чтобы мужики наши нынче тоже такими были, а то перед кем нам себя показывать-то?»

Автор — Ирина Ханзерова

Ссылка на источник — nvinder.ru от 21 августа 2010 г.