Помнить о своих отцах и дедах – почетная обязанность молодого поколения

Шойна. День ПобедыПомнить о своих отцах и дедах – почетная обязанность молодого поколения

Я принадлежу к послевоенному поколению, правда от Победы меня отделяет всего один год. 1946 год, когда я родился — год первый послевоенный. Только что отгремела самая страшная в истории двадцатого столетия мировая война. Солдаты — победители вернулись с фронтов. Страна только начинала жить в мирной обстановке, восстанавливала разрушенное. Тяготы прошедшей войны еще долго сказывались на жизни людей. Как говорится — это были трудные послевоенные годы.

Своего отца я не помню. Он умер в возрасте 44 лет, когда мне шестому, последнему  ребенку в семье не было и трех лет. Отец служил связистом при штабе первой ударной армии и прошел за годы войны путь от Москвы до Балтики.

В те годы наша семья жила на Канине, в становище Шойна. Там я окончил среднюю школу, оттуда ушел в армию, вернулся, работал на маяке и затем в школе в должности директора.

Без малого четыре года Гремела грозная война …

Без малого четыре года Гремела грозная войнаБез малого четыре года Гремела грозная война …

Война коснулась всех, кто жил в те годы. Для кого-то — это молодость с оружием в руках, для кого-то — смерть родных, годы потерь, разрушенные города, снесенные дотла тысячи и тысячи сел, деревень, миллионы смертей советских людей, гибель солдат на фронтах, слезы вдов и осиротевших детей и матерей. Война — это героический труд в тылу; под лозунгом «Все для фронта, все для победы!» не покидали ни днем, ни ночью свой трудовой фронт не только взрослые, но и подростки.
Война — это страшно, это горькая память тех, кто пережил ее, чье детство пришлось на эти годы. Мое поколение, кому сейчас семьдесят и за семьдесят, помнят годы войны от начала до долгожданной победы.

Бомбардировка в Шойне в годы войны

Шойна-1943Письмо прислал Коткин Игнатий Павлович

“ В Шойну я с мамой приехал из Мезени в 1943 г жили у дяди Коткина Николая Агафоновича. На хуторе батарея располагалась перед нашими окнами. Перевод батареи в Йоканьгу происходил летом 1944 года. Запомнил потому что были каникулы и я в это время жил в Торне у бабушки и дяди Якова. Это в двадцати километрах севернее Шойны.

 В день отправки батареи, когда были сняты орудия на погрузку, Шойну начал бомбить немецкий самолет, бросал зажигалки, одна из них упала у старого деревянного маяка остальные на кошки. Это по рассказам жителей Шойны. А мы в Торной в это время слышали стрельбу корабельных орудий стрелявших видимо по самолету, да так громко, что у нас в рамах звенели стекла.

Рассказ Полины Фёдоровны Бобриковой

Рассказ Полины Фёдоровны Бобриковой. «Мой отец ушел на фронт в конце лета 1942 года. Хорошо помню этот день: жаркий и солнечный. Приехал человек из тунсовета и сообщил, что мужчинам нужно собираться в поселок. Отец мой тоже начал собираться вместе со всеми. Я, к сожалению, плохо помню как он выглядел, небольшая еще была в те годы. Помню только, что был круглолицый, невысокий, с густыми черными волосами. Еще помню, как все ненцы после того, как чаю попили, собрались уезжать из стойбища. Мы тогда жили на Лабушке в местах наших летних кочевок на берегу большого озера. Сели оленеводы на свои упряжки, мы высыпали из чумов их провожать, я тогда сильно болела, но тоже выползла из чума, чтобы помахать отцу на прощание. Сейчас все еще перед глазами стоит, как быстро уносятся вдаль оленьи упряжки вдоль берега озера, как скрываются за холмами. Тогда мы видели нашего отца последний раз. Уже позднее, когда нас привезли в школу в Шойну, я узнала, что в поселке они были недолго, погрузили их на пароход и увезли в Архангельск. А мы-то, когда собирались в школу, еще надеялись его в Шойне застать: оленя забили, тушу привезли в поселок, чтобы он мог поайбурдать, но, к сожалению, так его и не увидели. Рассказывали, что перед самой отправкой он заходил к нашим дальним родственникам попить чаю и очень переживал, кто поможет его семье, кто защитит его детей, ведь они остались без матери, а теперь еще и без отца. Очень он нас всех любил.

Поздний конвой “Арктика — Белое море”

Поздний конвой “Арктика - Белое море”Поздний конвой “Арктика — Белое море”. Глубокой осенью 1944 года на арктических трассах, обслуживаемых Беломорской флотилией сложилась тяжелая обстановка. Противник перебросил в Северную Норвегию из эвакуированных военно-морских баз Франции, Бельгии и Голландии на северный военно-морской театр значительное число подводных лодок. Их деятельность заметно активизировалась. В районе мыса Канин Нос обнаружено присутствие подводных лодок врага. В горле Белого моря наши тральщики типа “АМ” потопили две подлодки в течение одной недели. Были обнаружены мины, поставленные вражескими подлодками в проливе Вилькицкого, в Карских Воротах, на подходах к Белому морю.

Резко снизилась активность надводных кораблей противника, особенно после потопления линкора “Тирпиц”, уменьшилось число массированных налетов авиации. Существовал перерыв в посылке союзных конвоев “на Север России”.

Для дальнейшего совершенствования работы конвоев в зимнее время следовало вывести из Арктики мощные линейные ледоколы: отечественный ледокол “И. Сталин” и американский, новый дизель-электрический ледокол “Северный ветер”, поставляемый нам по ленд-лизу. Этот конвой получил шифр “АБ-15” (Арктика — Белое море).

12