Бэкон

БэконБэкон. В предыдущих главах было показано, как, начиная с эпохи раннего Возрождения, развёртывался штурм старых, схоластических концепций. Героическая борьба Галилея завершилась триумфом нового мировоззрения, новой научной мысли, обогатившейся такими шедеврами, как «Dialogo» и «Discorsi». Однако решающий удар схоластическому мировоззрению в целом был нанесён современниками Галилея — Бэконом и Декартом. Они не только подвергли уничтожающей критике схоластику, но и противопоставили ей новые философские и методологические принципы. Необыкновенная плодотворность этих принципов подтвердилась бурным ростом естествознания, передовые деятели которого находились под влиянием этих великих мыслителей. Более того, в истории науки стало почти ходячим мнением, что борьба двух методологических линий, идущих от Бэкона и Декарта, наполняет содержание всего классического периода развития естествознания. Ограниченность разработанных ими теоретических основ выяснилась только на современном этапе развития науки.

Хронологически изложение истории разработки новых теоретических основ науки следует начать с Бэкона.

Эпоха, в которую жил и действовал Бэкон, может быть охарактеризована эпитетом «предгрозовая». Это была эпоха, когда молодая английская буржуазия стала осознавать свою силу и значение и начинала решительную борьбу с абсолютизмом и феодальными пережитками, борьбу, переросшую в революционную войну. Вместе с укреплением могущества и влияния буржуазии росло к крепло английское национальное государство. Разгром испанской «непобедимой Армады» в 1588 г. знаменовал наступление эры морского могущества Англии. Была ликвидирована величайшая опасность национальному развитию Англии, что не могло не способствовать и действительно способствовало развитию национального самосознания. Апостолами этого самосознания были представители тех классов, которые возглавили борьбу с феодально-католической реакцией Филиппа II, т. е. представители буржуазии и новых землевладельцев — джентри. Почувствовав свою силу и влияние, они активно стали вмешиваться в дела государственного управления и особенно остро реагировали на попытки Стюартов возродить на английской почве абсолютизм. Борьба с этими антинациональными, реакционными претензиями королевской власти, начатая при первом Стюарте Якове I (1603—1625) и при сыне последнего Карле I, переросла в революционное восстание.

В этот напряженный период Бэкону пришлось стоять у кормила государственного управления. Государственная деятельность его и отчётливо проступающий во всей его линии поведения карьеризм были предметом неоднократного осуждения. Но Бэкон не был худшим представителем эпохи, а, наоборот, был типичным её деятелем. Карьеризм, неразборчивость в средствах для достижения поставленной цели, вплоть до вероломства, не были результатом только дурного характера Бэкона. Такие люди, как Бэкон, не могли не сознавать крайней непрочности карьеры при королевском дворе в условиях могучего роста оппозиции, а психология временщика довольно стандартна: «после нас хоть потоп». Но Бэкон занимал особено противоречивую позицию в великом споре короля и нации. Как передовой сын своего времени, он хорошо понимал его запросы, и его философия направлена на укрепление позиций нового господствующего класса — буржуазии. В качестве придворного лордканцлера он действовал как враг нации и подвергся справедливому, осуждению.
(Даём краткую биографическую справку о Бэконе. Сын лорда хранителя печати Николая Бэкона, Франциск Бэкон родился 21 января 1566 г. Учился в Кембридже, затем в Париже, подготовляя себя к юридической деятельности. Вернувшись после смерти отца на родину, он занимается частной юридической практикой. Протекция фаворита королевы Елизаветы графа Эссекса открывает ему путь к государственной карьере, и он получает место королевского стряпчего. В качестве последнего он составил обвинительный акт против своего покровителя, графа Эссекса, когда последний впал в немилось. Более того, при последующем обвинении Эссекса в государственной измене королевский стряпчий Фр. Бэкон поддерживал обвинение. Эссекс был казнён, а после его казни Бэкон составил «Объявление о кознях и изменах Роберта графа Эссекса». Карьера Бэкона развивается быстрыми темпами после вступления на престол Якова I Стюарта (кстати сказать, Эссекс и был казнён по обвинению в сношениях с Яковом). В 1604 г. он — член тайного совета, в 1615 г., — генерал-адвокат, в 1618 г. — лорд-канцлер, в 1621 г. — барон Веруламский. В том же 1621 г. парламент, созванный для рассмотрения финансовых претензий короля, проявил резкое недовольство политикой правительства и лорд-канцлера. Парламентская комиссия установила факт взяточничества со стороны Бэкона. Бэкон был отставлен, осуждён к заключению в Тоуэр и к уплате штрафа в 40 000 фунтов. Король смягчил приговор, и в 1624 г. его любимец получает прощение. Однако к государственной деятельности Бэкон не возвратился и умер частным лицом 9 апреля 1626 г.)
Эта противоречивость воззрений и линии поведения давала повод для противоречивых оценок Бэкона. Так, например, знаменитый французский философ и математик Даламбер в предисловии к  «Энциклопедии» говорит:

«… в то время, как противники, невежественные или неблагонамеренные, открыто воевали с философией, она нашла, так сказать, убежище в сочинениях нескольких великих людей, которые, не обнаруживая опасного честолюбия сорвать повязку с глаз современников, издали, в тени и молчании, готовили свет, долженствовавший осветить мир мало-помалу, незаметными ступенями.

Во главе этих знаменитых людей надлежит поставить бессмертного канцлера Англии Франциска Бэкона, творения которого, справедливо почитаемые, — более, впрочем почитаемые, чем известные, — заслуживают ещё более нашего чтения, чем наших похвал. Здравые и широкие воззрения этого великого человека, обилие предметов, занимавших его ум, смелость его стиля, соединяющего возвышеннейшие образы со строжайшей точностью, дают нам повод видеть в нём величайшего единственного и самого красноречивого из философов».

В качестве противоположного примера приведём отзыв автора «Истории умственного развития Европы» Дрэпера. Любопытно, что он, так же как и Даламбер, начинает с борьбы реакции и новой философии, но оценивает место Бэкона в этой борьбе совершенно по-иному.

«Эта сильная, но конвульсивная решимость церкви защитить себя не осталась без последствий. Она помогала ей сдерживать трусов, угодников времени и людей поверхностных. К числу их принадлежал лорд Бэкон… Он настолько же содействовал развитию современной науки, насколько изобретатель теллурия способствовал открытию механизма мира… Пора отделить священное имя философии от имени претендента на науку, низкопоклонного политика, бесчесного адвоката, подкупного судьи, вероломного друга, дурного человека».

Какая же из этих противоречащих друг другу оценок более справедлива?

Чтобы получить ответ на этот вопрос, надо уяснить всё сделанное Бэконом для науки. С этой целью мы должны обратиться к рассмотрению его сочинений и, в первую очередь, главного его сочинения «Novum Organum» («Новый Органон»), вышедшего в 1620 г. По мысли Бэкона, это сочинение должио было явиться второй частью задуманного им большого сочинения «Instauratio magna» («Великое восстановление»), в котором он задумал дать энциклопедию науки на новой методологической основе.