Аристотель

АристотельАристотель. Аристотель (384-322), один из величайших мыслителей древности,  был учеником Платона. Гениальный ученик не разделял крайне идеалистических взглядов учителя и не стал его преемником. В 343 г. он уезжает из Афин и становится воспитателем Александра Македонского. Когда последний предпринял свой знаменитый поход в Персию, Аристотель вернулся в Афины и основал свою школу в месте, называемом «Ликей». Философские беседы во время прогулок послужили, основанием называть последователей Аристотеля «перипатетиками» (странствующими). После смерти Александра, Аристотель подвергается нападкам и вследствие обвинения в безбожии был вынужден покинуть Афины. В изгнании он скоро умер.
Литературное наследство Аристотеля огромно. Наибольшей известностью пользуются такие сочинения: «Метафизика», «Физика», «О душе», «Этика», «Политика» и «Органон» (логика). Мы не будем здесь касаться его общефилософских концепций, а изложим только его натурфилософию.
Однако нельзя обойти молчанием вопроса о его позиции в основном философском вопросе. В средние века Аристотель был канонизирован схоластической наукой. Его называли «предтечей Христа в объяснении природы». Космогония и физика Аристотеля оказались чрезвычайно удобными для поповских учений. Таким образом, в учении Аристотеля имеются реакционные, идеалистические моменты, использованные христианской церковью. Но наряду с этим у Аристотеля имеются здоровые, материалистические утверждения:  Ленин отмечал, что Аристотель колеблется между материализмом и идеализмом.

Ленин говорил, что «Поповщина убила в Аристотеле живое и увековечила мёртвое». Таким живым у Аристотеля Ленин считал его искания, его веру в объективность познания, признание реальности внешнего мира и т.д.
Переходя к изложению натурфилосовских воззрений Аристотеля мы должны изложить прежде всего основы его учения о сущности. Критикуя Платона, Аристотель полагает, что объективно существуют конкретные вещи.
Вещи построены из материи. Однако, по Аристотелю, материя — это только «возможность». Для того, чтобы возможность преобразилась в действительность, необходимо второе активное начало: «форма». Так как «форма» у Аристотеля носит нематериальный характер, то уже в этом пункте Аристотель был дуалистом, колеблющимся между материализмом и идеализмом, «заблудившимся», «запутавшимся» человеком.
Аристотель полагает, что оформление материи, превращение материи в вещь, возможности — в действителвность достигается путём третьего начала — «движения».  Осуществление возможного Аристотель называет «энтелехией».
«Движение есть энтелехия существующего в потенции, поскольку оно таково», —говорит Аристотель. Поясним воззрения Аристотеля примером. Кусок мрамора по отношению к изготовляемой из него статуи является материей. Скульптор, оформляя материю, изготовляет статую Аполлона. Возможность превратилась в действительность. Природа, по Аристотелю, действует подобно скульптору. В семени дуба содержится возможность воспроизрастания дуба. Природа в процессе развития семени превращает возможность в действительность — семя превратилось в дуб.
Но скульптор изготовляет, статую сознательно. Приступая к изготовлению её, он, ставит перед собой «цель» — воссоздать образ Аполлона. По Аристотелю, так же поступает и природа, намечав конечные цели. В соответствии с этим Аристотель различает четыре причины вещей.
«В одном значении причиной называется то, «из чего», как внутренне ему присущего, возникает что-нибудь, например, медь— причина этой статуи или серебро этой чаши, и их родовые понятия, в другом значении «форма» и «образец»; это есть понятия сути бытия и её родовые понятия, например, для октавы отношение двух к единице, — вообще число, а также составные части понятия». Далее, причиной называется то, «откуда исходит первое начало изменения и покоя, например, советчик есть причина, для ребёнка причина — отец, и, вообще, производящее — причина для производимого и изменяющее для изменяемого. Кроме того, причиной может быть цель; это значит «ради чего», например, причина прогулки — здоровье».
Это учение. Аристотеля о четырёх причинах получило большое распространение в средневековой схоластике, давшей и названия этим причинам: 1) причина материальная, 2) причина формальная, 3) причина действующая, 4) конечная причина.

В учении Аристотеля о причинах ярко сказываются его колебания между материализмом и идеализмом. Аристотель признаёт объективное существование внешнего мира и в этом пункте примыкает к материализму. Однако в учении о цели он скатывается к поповщине, к учению о божественном провидении. Материалист Эпикур, как мы видели выше, резко порвал с традицией Аристотеля, чем навлёк на себя гнев идеалиста Гегеля.

Перейдем к рассмотрению взглядов Аристотеля на движение, пространство и время. Как мы уже видели, Аристотель понимает под движением процесс превращения возможного в действительное. Следовательно, Аристотель понимает под движением общее изменение. Возникновение и уничтожение, рост и убыль (количественное изменение), качественное изменение и, наконец, механическое перемещение — вот основные формы движения по Аристотелю. Движутся вещи во времени и пространстве. «Мы говорим о движении в отношении трёх обстоятельств: «что» движется, «в чём» и «когда». Я имею в виду, что необходимо должно быть движущееся, например, человек или золото, далее в отношении чего оно движется, например, места или состояния, и когда именно, так как всё движется во времени». Как же смотрит Аристотель на пространство и время: «… можно принять, — говорит он в «Физике», — что место представляет собой нечто наряду с телами и всякое чувственно воспринимаемое тело находится в месте». Таким образом, Аристотель признает объективное существование пространства и существование вещей в пространстве. Но место не может быть ни материей, ни формой, так как форма и материя неотделимы от предмета, а для места это возможно. Тогда, что же такое место? Место — это граница, но граница эта не принадлежит самому ограниченному предмету, так как тогда она была бы формой предмета. Место может быть ни чем иным, как «границей объемлющего тела (поскольку оно соприкасается с объемлемым)» . «Тело, снаружи которого « находится какое-нибудь другое объемлющее его тело, находится в известном месте. Тело, у которого этого нет, — не находится». Поэтому по Аристотелю: «Земля помещается в воде, вода в воздухе, воздух в эфире, эфир в небе, а небо уже ни в чём другом». Следует добавить к этому, что Аристотель, признавая абсолютное значение «верха» и «низа», считает, что место имеет какую-то силу.

Признавая объективное существование пространства, Аристотель стоит на материалистической позиции. Он правильно оценивает неразрывную связь движения и пространства: «место не стали бы исследовать, если бы не было известно вида движения относительно места; мы считаем, что и небо находится в месте, главным образом, потому, что оно всегда в движении». Аристотель нащупывает связь между пространственными и материальными отношениями; пространственные отношения — это материальные отношения, нет материальных тел — нет и пространства. Но, запутавшись в своих четырёх причинах, Аристотель не выдержал до конца материалистической точки зрения. Он противопоставил место телу, оторвал пространство от тела, наделил его какой-то силой над вещами и, наконец, замкнул ограниченный мир «ничем». У атомистов пустое пространство является вместилищем материальных атомов. С точки зрения Аристотеля пустоты быть не может. Возражая атомистам и элеатам, что в отсутствии пустоты не может быть движения («некуда» двигаться — всё заполнено), Аристотель указывает, что, во-первых, качественные изменения могут происходить и в заполненном пространстве, а во-вторых, в случае перемещения «тела могут уступать друг другу место одновременно при отсутствии какого-либо отдельного протяжения наряду с ними. Это очевидно в вихревых движениях сплошных тел и в движениях жидкостей». Эти гениальные догадки Аристотеля сочетаются с таким метафизическим принципом, как «боязнь пустоты» в природе.

Рассмотрев вопрос о пространстве, Аристотель переходит к понятию времени. Он указывает, что «время не есть движение, но и не существует без движения». В самом деле, движения могут быть быстрыми и медленными в соответствии с затрачиваемым временем. Но так как время, само не будучи движением, неразрывно связано с движением, то «ему необходимо быть чем-то при движении».

Чем же именно? Аристотель совершенно правильно указывает, что понятие времени выработалось в результате наблюдения реальных процессов: «мы время распознаём, когда разграничиваем движение, определяя предыдущее и последующее, и тогда говорим, что протекло время, когда получим чувственное восприятие предыдущего и последующего в движении» («Физика»).

В движении возникают понятия: «прежде» и «после», и создаются предпосылки для измерения движения: «… время есть не что иное, как число движения по отношению к предыдущему и последующему. Таким образом время не есть движение, а является им постольку, поскольку движение имеет число. Доказательством служит то, что большее и меньшее мы оцениваем числом, движение же большее и меньшее — временем, следовательно время есть известное число».

Не подлежит сомнению, что в этих взглядах Аристотеля сказалось влияние значительно развитой в его время астрономической практики, разработавшей достаточно точный способ измерения времени по наблюдениям движения небесных светил. «Как одно и то же движение может повторяться снова и снова, так и время, например, год, весна или осень. Мы не только измеряем движение временем, но и время движением, вследствие их взаимного определения, ибо время определяет движение, будучи его числом, а движение — время». Время будет измерять и движущееся, и покоящееся, оно будет «мера движения и покоя».

Но какое же движение является мерой времени?

«Ведь во времени всё возникает, гибнет, растёт, качественно меняется, перемещается; поскольку всё это есть движение, постольку время есть число каждого движения». Для различных движений время, конечно, одно и то же, если они начинаются и заканчиваются в одинаковые моменты. Но первым движением является перемещение, и наиболее простым Аристотель считает равномерное круговое движение: «равномерное круговое движение является мерой по преимуществу, так как число его является самым известным. Ни качественное изменение, ни рост, ни возникновение неравномерны, а только перемещение. Оттого и время кажется движением сферы, что этим движением измеряются прочие движения и время измеряется им же».

Мы видим, что Аристотель далёк от того, чтобы оторвать, время от процессов, происходящих в реальных вещах, как это сделал, впоследствии Ньютон. Но непоследовательность Аристотеля сказалась в том, что он оставляет лазейку для субъективного идеализма в вопросе о времени. Время — считаемое число. Но кто может считать, как не душа?; Может ли существовать время без души? Такие сомнения высказывает Аристотель и, в противоречии со всем им изложенным, склоняется к тому, чтобы признать, что «без души не может существовать время». Ясно, что за это высказывание ухватились субъективные идеалисты. Всё же ценное, что содержится в учении Аристотеля о пространстве и времени, было развито в философии диалектического материализма. .

Ознакомившись с основными натурфилософскими воззрениями Аристотеля, перейдём к изложению его учения о строении вещей и мира. Рассмотрев и подвергнув критике взгляды ионийцев, элеатов и атомистов на вопросу о первичных элементах мира, Аристотель приходит к выводу,, что первичных элементов может быть только четыре; Изменения в мире осуществляются борьбой первичных противоположных качеств. Такими первичными качествам Аристотель считает тепло и холод, сухость и влажность. Попарным сочетанием этих качеств образуются первичные элементы: тёплый и сухой огонь, тёплый и влажный воздух, холодная и влажная вода, холодная и сухая земля. Эти элементы и образуют всё разнообразие вещей видимого мира. Им присущи по природе свойства тяжести и лёгкости. Земля по природе абсолютно тяжела, огонь абсолютно легок, вода и воздух занимают промежуточное положение. Поэтому в центре вселенной помещается земля, над ней располагается вода, воздух и наверху огонь. Наряду с этими элементами имеется ещё пятое начало — эфир. Эфир — это небесное начало. У Аристотеля небо противопоставляется земле. Земля имеет элементную природу, т. е. вещи, находящиеся в подлунном мире, построены из четырёх элементов, взаимно-превратимых, и потому вещи, из них построенные, разрушимы и изменчивы., Небесная же материя вечна и неразрущима. Единственные изменения в небе — это идеальные круговые движения небесных тел, осуществляемые вечным самим по себе неподвижным, первым двигателем, Учение Аристотеля о противоположности небесного элементного мира получило большое распространение в эпоху средневековья и было одним из тех «мёртвых» моментов в философии Аристотеля, которые увековечила схоластика.

На Земле не может быть идеальных круговых, движений. Движения земных тел разделяются на естественные и насильственные. Естественные движения — это вертикальные падения тяжёлых тел и вертикальные поднятия лёгких тел. Все прочие движение — насильственны и прекращаются по прекращении действия силы. Чтобы объяснить, каким образом выпущенный из пращи камень продолжает двигаться и по прекращении действия пращи, Аристотель прибегает к гипотезе «боязни пустоты»: камень выталкивает воздух и воздушные массы, устремляясь в пустоту, образовавшуюся за камнем, толкают камень вперёд. Конечно, при; этом объяснении остаётся открытым вопрос: почему же, в конце концов, камень прекращает насильственное движение и падает?

Этим мы закончим очерк античной натурфилософии. Как видим, греками были поставлены все основные проблемы теоретического естествознания: строение материи и развитие материального мира, проблема, цространства и времени, проблема движения, проблема жизни и эволюции, причинность и случайность, строение вселенной. Греческая натурфилософия оказала могучее влияние на развитие наук. Характеризуя её значение для естествознания, Энгельс писал:
«Среди этих форм (диалектической философии. ) особенно плодотворными для современного естествознания могут стать две.

Первая — это греческая философия. Здесь диалектическое мышление выступает ещё в первобытной простоте, не нарушаемой теми милыми препятствиями, которые сама себе создала метафизика XVII и XVIII вв. — Бэкон и Локк в Англии, Вольф в Германии — и которыми она заградила себе путь от понимания единичного к пониманию целого, к постижению всеобщей связи вещей. У греков — именно потому, что они ещё не дошли до расчленения, до анализа природы, — природа ещё рассматривается в общем, как одно целое. Всеобщая связь явлений природы не доказывается в подробностях: она является для греков результатом непосредственного созерцания. В этом недостаток греческой философии, из-за которого она должна была впоследствии уступить место другим воззрениям.Но в этом же-заключается и её превосходство над всёми её позднейшими метафизическими противниками. Если метафизика права по отношению к грекам в подробностях, то в целом греки правы по отношению к метафизике. Это одна из причин, заставляющих нас всё снова и снова возвращаться к философии. Как и во многих других областях, к достижениям того маленького народа, универсальная одарённость и деятельность которого обеспечили ему в истории развития человечества место, на которое не может претендовать ни один другой народ. Другой же причиной является то, что в многообразных формах греческой философии уже имеются в зародыше, в процессе возникновения, почти все позднейшие типы мировоззрений. Поэтому и теоретическое естествознание, если оно хочет проследить историю возникновения и развития своих теперешних общих положений, вынуждено возвращаться к грекам».